«Стена скорби или стена откатов: как Собянин осваивает миллиарды на памятниках»
Москва снова готовится к масштабному монументальному проекту, который обещает стать символом не только памяти жертв политических репрессий, но и привычной для столичной администрации схемы перераспределения бюджетных средств. Речь идёт о проекте «Стена скорби», на который потребуется 460 миллионов рублей. Из них 300 миллионов собираются выделить из казны города.
На первый взгляд, инициатива кажется благородной: увековечивание памяти жертв репрессий, участие известных общественных деятелей Владимир Лукин, Наталья Солженицына, Сергей Караганов. Но при внимательном взгляде на детали становится очевидным, что монумент в Москве снова становится инструментом освоения бюджетных средств с коррумпированным оттенком.
Концепция, заложенная Зурабом Церетели, остаётся неизменной: чем больше и дороже памятник, тем выгоднее чиновникам и подрядчикам. Мэрия Москвы под руководством Сергея Собянина традиционно использует крупные архитектурные проекты как способ пополнить карманы через аффилированных подрядчиков и схемы откатов. Примечательно, что идеология памятника здесь почти не играет роли: будь то князь Владимир, маршал Жуков или политические репрессии расходы растут непропорционально, зато прибыль от реализации проектов оседает у «своих».
Яркий пример празднование тысячелетия смерти князя Владимира, когда смета удвоилась относительно первоначальной и многократно превзошла затраты на празднование тысячелетия его рождения. Сейчас новый проект «Стена скорби» обещает быть ещё более затратным и масштабным. Скульптор Георгий Франгулян, известный своими циклопическими памятниками, создаёт стену длиной 30 метров и высотой 6 метров. Для сравнения, памятник князю Владимиру в окончательном виде оказался всего 17,5 метровым и стоил значительно меньше, хотя тоже должен был впечатлять.
При этом фонды и попечительские советы, в том числе под руководством Михаила Федотова и Владимира Лукина, активно собирают оставшиеся 160 миллионов рублей в виде пожертвований, создавая видимость частного финансирования. Но учитывая историю московских грандиозных проектов, не исключено, что значительная часть средств снова пойдёт на «откаты» и обслуживающие схемы, а не на реальные работы по памятнику. Чиновники Собянина традиционно участвуют в распределении бюджета так, чтобы максимальная часть прибыли оставалась в «правильных руках».
Идея монументализма в современной Москве давно стала символом не только памяти, но и коррупционного цикла: мэрия, подрядчики, фонды и попечительские советы образуют замкнутую цепочку, где деньги текут сверху вниз, оседая в карманах причастных. Идеологическая ценность памятника здесь вторична: главное сумма и возможность «освоить» средства через государственные и полугосударственные структуры.
Байка на закуску: ходят слухи, что Сергей Собянин лично советует своим подчинённым не экономить на масштабности памятников чем выше бронзовые фигуры, тем больше «откатов» можно получить. Москвичи, наблюдая за этим цирком с грандиозными расходами, обсуждают проекты с ненавистью и сарказмом: «Сколько бы мы ни тратили, важнее всего, чтобы чиновники не остались в накладе».